МЕНЮ

Почему не пишут

№10
Почему не пишут

Сергей Опошнянский окончил Московский государственный институт иностранных языков им. Мориса Тореза. Работал в международном отделе газеты «Правда», в журналах «Паспорт в новый мир» и «Военный парад». В 1995 году вместе с коллегами создал издательский дом «Национальное обозрение» и журнал «Металлы Евразии», в которых сегодня руководит подготовкой отраслевых мероприятий (Металлургический саммит в Москве, конференция «Модернизация в металлургии»), выпускает журнал для иностранных инвесторов «Capital Ideas».

Евгений Хохлов — выпускник факультета журналистики МГУ, в советские времена работал в центральной прессе («Советская Россия»), специализируясь на промышленной тематике. С 1996 года — главный редактор журнала «Металлы Евразии». 

Спор на кухне в малогабаритной московской квартире начался с шутливой подначки по поводу предложенного угощения: мол, датский сервелат, конечно, неплох, да только хозяин, сразу видно, не патриот.

Дефицит позитива

Гости за столом немедленно вступили в перепалку о том, кто на самом деле должен проявлять патриотизм — кто ест колбасу или тот, кто ее делает, и давать ли свободу конкуренции или же, напротив, терпеливо ждать, пока своя экономика разовьется до мировых высот. Резонный вопрос — сколько ждать? — всех примирил. Спорщики согласились, что Россия очень нескоро догонит Европу по части производства всяких товаров, а согласившись, тут же и приуныли от такой перспективы. К счастью, у хозяина дома были припасены не только продуктовые деликатесы, но и жизнеутверждающий рассказ о недавней командировке на Урал.

Сначала с недоверием, а потом и с каким-то радостным удивлением слушали, что есть, оказывается, где-то там, в уральском городке с неслыханным названием Верхняя Пышма, завод «Уралэлектромедь», который — только представьте! — обеспечивает своей продукцией половину спроса европейского автопрома на изделия из медных порошков. Детальки сами по себе, может, и мелкие, но без них ни один «мерседес», «рено» или «фиат» не поедут. А еще эти самые уральцы построили цех по новейшим мировым технологиям и вот-вот начнут выпускать отличный экспортный продукт — медную катанку, на которую заказов уже набралось на месяцы вперед.

Редко случается в подобной обстановке привлечь такое внимание. Никто не останавливал, не перебивал — только просили: расскажи еще что-нибудь! И было что рассказать. Как продолжают находить самородки на старых демидовских приисках, как плавят чистое золото и серебро, как получают редкие селен и теллур, как строят новый храм на месте давно снесенной церкви и помогают сиротам…

Все это настолько контрастировало с царившим тогда, в 90-е, ощущением сплошного развала и безысходности, что в итоге рассказа кто-то не удержался от восклицания: «Здорово! Но почему же об этом газеты не пишут и по телевизору не показывают?!»

Десант на Урал

Вначале ответ казался простым — не пишут, потому что не знают. Даже нашему металлургическому журналу и то, можно сказать, повезло очутиться «в нужное время в нужном месте». Незапланированный выезд на пару часов из Екатеринбурга в Верхнюю Пышму подарил встречу с молодым директором «Уралэлектромеди» Андреем Анатольевичем Козицыным и его соратниками. Завязались дружеские контакты. А в следующем году последовал сигнал: пора! Намечаются важные события!

И вот весной 1999-го в Верхнюю Пышму десантировалась бригада «Металлов Евразии». В результате для нашего издания был установлен абсолютный рекорд: материалы о создаваемом новом холдинге заняли целых 37 страниц! Не было компании ни в тот период, ни позднее, которая решилась бы на такую открытость, хотя по примеру УГМК и другие захотели рассказать о своем опыте корпоративного строительства. Вспоминается реакция руководителя одного из уральских заводов. Обычно сдержанный в эмоциях, он, не отрываясь, просмотрел все 37 страниц и на последней выразительно поднял вверх большой палец.

Известность к УГМК пришла скоро, но не та, какой пожелаешь. Стараниями бойких авторов из «больших» газет и репортеров центральных телеканалов имя компании стало устойчиво ассоциироваться с рейдерскими захватами, судебными тяжбами, какими-то грязноватыми историями о нравах «новых русских». Теперь, если нам случалось упомянуть в разговорах с приятелями о своих симпатиях к УГМК, в ответ нередко слышалось удивленное: «Да вы что, там же прямой криминал!» Разумеется, мы доказывали: криминал не строит новые цеха, не спасает заводы от неминуемого банкротства, а людей от безработицы, не восстанавливает порушенные святыни. И это действовало, да только разве могла скромная аудитория «Металлов Евразии» сравниться с сотнями тысяч читателей у популярных СМИ!

Вся эта неприглядная кампания по дискредитации УГМК, впрочем, иссякла сама собой. В российской металлургии закончился этап формирования холдингов и были проведены демаркационные линии по сферам влияния. Утратил смысл «черный пиар» как средство подковерной борьбы, а «мастера жанра», потерявшие без денежной подпитки интерес к металлургической тематике, переключились на иные сферы.

Работающие в темноте

И тут победила другая крайность. Наступил информационный вакуум, изредка нарушаемый обрывками сведений от новостных агентств по следам пресс-конференций. Даже нам со своим взглядом, заточенным на отлов профильной информации, трудно было бы сложить картину происходящего в УГМК, если бы не продолжавшиеся командировки на Урал и не встречи с нашими уральскими друзьями на мероприятиях в Москве.

Почему-то в популярной журналистике сложилось убеждение: положительная информация — это скучно. Телевизионные передачи — какое-нибудь «Доброе утро» или «Хорошее настроение» — начинали день с новостей об убийствах, пожарах и авариях. Героями газет стали обитатели сумасшедших домов и тюремные сидельцы. Особенно не повезло отраслям, как тогда говорили, «реальной экономики». Если сообщение о балетной премьере или научном открытии еще могло просочиться в эфир, то на пути материалов производственного характера выросли непробиваемые заслоны. Те, кто стоял во главе редакций, прямо так и заявляли: никому из нормальных людей неинтересно знать про ваши железяки и надои.

До полного абсурда дело довела борьба с нелегальной рекламой — «джинсой» на профессиональном сленге. Как встарь сотрудники Главлита, так теперь специальные люди нового поколения бдительно отслеживали предназначенные к публикации тексты, отфильтровывая всякое благожелательное упоминание о предприятии или фирменной продукции. Причем запрет касался лишь российского. Репортер мог сколько душе угодно описывать американский «Дримлайнер» или европейский гигант «Аэрбас», но упаси Бог проболтаться, что эти авиастроительные шедевры выполнены из уральского титана! Вам могли все уши прожужжать «Северным потоком», но не словом не обмолвиться, что впервые трансконтинентальный газопровод построен из отечественных труб, которые в международном конкурсе с честью выстояли против «Маннесманна» и «Сумитомо». Это нелепое эмбарго снималось лишь в протокольных случаях — когда глава государства торжественно нажимал кнопку пуска очередного производственного комплекса.

Кто в итоге выиграл от того, что промышленная журналистка напрочь исчезла со страниц массовых изданий и популярного телеэфира, сказать трудно. Уж точно не читатель и не зритель. Да и сами СМИ сильно обеднили себя, исключив из поля зрения огромную часть забот, проблем и успехов, которыми живет страна.

Бесценный опыт

То, что совершила УГМК за свои 15 лет, то, что сделали за это же время другие металлургические компании, представляет огромный прогресс для отрасли. Удивляешься лишь тому, насколько мало об этом у нас в стране знают. Причем ладно бы только простые люди — даже доктора наук, специализирующиеся на исследованиях проблем отечественной экономики, сплошь и рядом оказываются «не в курсе» и испытывают нечто вроде культурного шока, когда узнают о реальном положении дел.

Сильное впечатление оказывает это и на людей, далеких от всякой теоретической и прикладной экономики. Недавно вот опять довелось поразить одного старого друга ворохом бодрящих новостей из Верхней Пышмы. За недолгую командировку их набралось столько, что даже беглое перечисление всего, чем занимается компания и чего она добилась за последние годы, заняло немалую часть телефонного разговора. И друг, всю жизнь проработавший на центральном телевидении, не удержался от возмущения, что обо всем этом — таком замечательном и важном — молчат наши СМИ. Но тут же и сам замолчал, вспомнив про законы и практику собственного канала.

Остается открытым вопрос, насколько самой УГМК нужна мощная информационная раскрутка. Что дает всеобщее внимание? Рост известности? Похвалу и критику сторонних наблюдателей? Поток визитов, звонков, обращений? Так не лучше ли ограничиться тем, что и сегодня вполне умело делает пресс-служба компании: проводит четко направленные акции, работает с адресной аудиторией, держит связи с отобранным журналистским пулом? Да, серьезное дело не любит назойливой суеты и рекламной шумихи. Для компании и ее первых лиц всеобщее внимание никогда не было самоцелью. Это, как говорится, «внушает», но загляните в приличный книжный магазин или хоть на сайт по продажам деловой литературы — стеллажи заставлены томами с описанием практики успешного бизнеса. Не нашего — чужого. На Западе целые лаборатории занимаются исследованием историй успеха лучших компаний и действий их лидеров. Мировые издания отводят им главное место. И все это совсем не ради рекламы, а потому, что «передовой капиталистический опыт» лучше всяких теорий служит источником полезных знаний и спрос на эту продукцию неизменно стабилен.

Догадываетесь, к чему клоним? Опыт УГМК — не только ее собственное достояние. А поскольку он наработан в российских условиях, то этой своей особенностью ценнее того, что дают западные источники. И чем больше менеджеров смогут приобщиться к нему, чем больше компаний попробуют освоить подходы и умения Уральской горно-металлургической, тем лучше жизнь станет у нас в России.