МЕНЮ

ГОК за два дня

№10
ГОК за два дня

Григорий Рудой впервые был очарован Гайским ГОКом, когда побывал здесь на практике в 1970-е еще студентом. Сегодня директор по горному производству УГМК с не меньшим азартом и энтузиазмом рассказывает о развитии основной сырьевой базы холдинга.

На грани фантастики

— Григорий Николаевич, в советские времена Гайский ГОК тоже был на виду, туда престижно было попасть, например, после окончания института?

— Гайское медно-колчеданное месторождение — уникальное, оно считалось вторым по запасам меди после Норильска, поэтому в СССР министерство цветной металлургии активно занималось его развитием. Во-первых, это был очень интересный объект для науки. Во-вторых — для инженерно-технических работников. И, наконец, для студентов, обучавшихся в различных регионах. Особенно пристальное внимание ему уделяли центральные вузы Москвы и Ленинграда, для студентов было престижным попасть на Гайский ГОК на практику, и уж тем более по распределению после учебы. Комбинат рос, рос на глазах, это была настоящая кузница кадров, где постоянно внедрялись и осваивались какие-то новые технологии: например, совмещения открытых и подземных горных работ, флотационного обогащения, сгущения, фильтрации, применения наклонных скважин и т.д.

— А каким было ваше первое знакомство с Гайским ГОКом?

— Это был 1975 год, моя вторая практика — я учился на втором курсе Свердловского горного института. Тогда комбинат для меня казался просто фантастикой. Эффект был сумасшедший, потому что мельницы, которые я видел в Гае, это сегодня они кажутся смешными, а тогда выглядели просто фантастическими. Это был действительно ГОК-гигант. Огромный шум, огромный потенциал, но при этом небольшое количество людей. Тогда все это представлялось необъяснимым и немыслимым. Это сейчас понимаешь, что настоящие гиганты — нынешние мельницы полусамоизмельчения. Вот где производительность, вот где помол! Время не останавливается, вносит свои коррективы, а тогда, конечно, все было в новинку, впечатления были очень сильные.

Подчистить «хвосты»

— В составе УГМК Гайский ГОК с самого начала, с 1999 года. Какие задачи стояли перед комбинатом в момент его вхождения в компанию?

— После того как комбинат вошел в состав УГМК, мы пересмотрели полностью все бюджетные составляющие, всю сырьевую базу и пришли к выводу, что Гайский ГОК надо развивать… еще стремительнее и сразу по двум направлениям. Первое — это развитие горных работ, открытых и подземных, второе — обогатительная фабрика. Первоначально планировалось, что мы выйдем на производительность обогатительной фабрики в 6 миллионов тонн руды в год. И, соответственно, горные работы — открытые и подземные — должны были давать чуть больше по объему добычи. Под это в рамках ТПФП стали выделяться средства, началась интенсивная стройка. И здесь нам сильно повезло, что на самом предприятии и в проектных институтах, опекавших его еще с советских времен и в том или ином виде дошедших до наших дней, сохранились специалисты очень высокого класса. Так, «Унипромедь-Инжиниринг» из Санкт-Петербурга занялась проектом реконструкции обогатительной фабрики уже с производительностью 8 миллионов тонн по руде. Сразу две структуры, институт «Уралмеханобр» и «Горно-проектный строительный центр» из Екатеринбурга, приступили к составлению проектов на подземные горные работы. При этом с обязательным сопровождением открытых горных работ, потому что к этому времени мы получили дополнительные лицензии на Летнее, Левобережное месторождения и на ряд месторождений Кваркенской площадки, связанных с выщелачиванием золота. Сложилась такая эффективная связка опытных проектировщиков и специалистов горняков, геологов, технологов, энергетиков, механиков и управленцев. Все это вместе позволило идти в правильном направлении и, если угодно, продолжать традиции, заложенные еще во времена СССР.

— То есть опять играть на опережение?

— При ведении подземных горных работ мы начали внедрять систему наклонных конвейеров, которая достаточно быстро позволила повысить производительность и снизить себестоимость. Начали разрабатывать и проводить эксперименты по применению на подземных горных работах эмульсионных взрывчатых веществ, и в настоящее время до 30 % взрывчатки — это эмульсионные взрывчатые вещества. Их преимущество — более безопасный, более качественный взрыв, а самое главное — это взрывчатка, которую мы сами изготавливаем на совместном предприятии с компанией «Орика».

Именно на Гайском ГОКе, впервые в России, мы добились и согласовали с государственными органами создание хвостохранилища в карьере, в отработанном пространстве. В порядке эксперимента готовим сейчас проект пастового сгущения по сухим хвостам, чтобы не сооружать на огромных площадях хвостохранилища. Это будет более экономично и экологически безопасно.

Опять же на Гайском ГОКе мы впервые достигли качества медного концентрата 19,5 %, преследуя две цели: во-первых, это позволяет снизить количество вагонов, куда отгружается медь, во-вторых, уменьшается объем выпуска серной кислоты, значит, более эффективно будут работать металлурги.

Рудное дело

— Гайский ГОК сегодня добывает медно-цинковую руду с глубины почти 1000 метров. Насколько это круто по мировым меркам?

— В мире есть ряд месторождений — в Норвегии, в Чили, в Канаде, где при содержании по меди 0,4 % руду добывают с глубины до 1200 метров. Причем это рудники с производительностью от 4 до 6 миллионов тонн в год. В Гае содержание — 1,17 %, то есть намного больше. Есть ЮАР — передовая в этом смысле страна, там вообще очень интересно. Там находится самая глубокая шахта в мире — 1800 метров, а содержание всего 0,32 %. Но они добывают руду по 5 миллионов тонн в год. То есть все зависит от внедрения современных технологий, от квалификации персонала и от общей организации труда.

Сегодня на Гайском ГОКе мы можем позволять себе выдавать руду с глубины 960 метров, а на самом деле работать и до горизонта — 1041 метр. Для этого есть техника, те же самые системы конвейеров, технологии современных буровзрывных работ, соответствующая квалификация специалистов. В 2014 году план по руде с подземного рудника — 5,8 миллиона тонн при общем плане 7,8 миллиона, то есть, грубо говоря, два миллиона — открытые горные работы, все остальное — подземные. На следующий год цифра подземных горных работ, с учетом того, что идет выбытие по открытым месторождениям, будет 7 миллионов тонн руды. Помимо того что мы не упадем по объему, наша задача — поднять в ближайшей перспективе производительность по меди до 96 тысяч тонн в год. Под это мы готовим и соответствующие программы, и специалистов.

Гайский ГОК занимает сегодня второе место в России после Норильска, он уникален. Гайское медно-колчеданное месторождение разведано до глубины 1630 метров. И при производительности подземного рудника порядка 8 миллионов тонн в год работы хватит почти на 50 лет. Но можно не сомневаться, что ниже руда тоже есть, значит, есть задел для потомков и можно с уверенностью смотреть в завтрашний день.

— Запущенная в июне 2014 года шахта «Новая», по сути, шахта в шахте. Технологически такой проект сложно реализовать?

— Сама шахта начала строиться еще в 1996 году. Начинали ее строить снизу, где-то с горизонта 730 метров. То есть снизу шли потихоньку, понемногу вкладывали деньги. Потом, с появлением УГМК, финансовые средства стали вливаться более интенсивно, потому что все понимали, что без развития нового ствола мы могли сильно «подсесть» с сырьевой базой по мере выбытия отдельных горизонтов. Долго шли вверх, и где-то в 2011 году пришла необходимость двигаться сверху вниз, навстречу. Появился копер, и в этом году произошло совмещение. По сути дела, шахта «Новая» — это один ствол, напоминающий большой лифт. С одной стороны идет спуск людей, с другой — подъем руды, за один раз — 50 тонн.

Сегодня выдают руду еще две шахты — «Эксплуатационная» и «Скиповая», примерно 5,4 миллиона тонн на двоих. Но запасы в этом месте дорабатываются, через 4—5 лет они будут выдавать около 1,5—2 миллионов тонн. И к этому времени мы должны выйти на шахте «Новой», рядом с которой теперь расположена основная рудная залежь, на объем в 5 миллионов тонн. Для этого она и строилась.

Попутного метра

— Львиная доля инвестиций УГМК направляется именно в развитие горного производства. Почему «гора» настолько затратна, ведь, казалось бы, это не какие-то высокие космические технологии, копай себе да копай?

— Все просто. Чтобы получить руду, надо убрать много пустой породы. Здесь и скрывается основная затратная часть. Потому что руда не начинается сразу и в огромном количестве, раз — и свалилась ниоткуда. Руда имеет свойство развиваться медленно. Вот появилась шахта «Новая», и все считают: пошла руда. На самом деле все не так просто. Я ежедневно получаю сводки: сегодня мы добыли из «Новой» 12 тысяч тонн за сутки, а должны выйти на 25 тысяч тонн. Процесс идет, но он идет медленно, постепенно. А ведь люди, электроэнергия — все задействовано. То есть пока мы работаем вроде бы как на выпуск меди с очень низким процентом. Вот где затратная часть, вот где себестоимость.

— Григорий Николаевич, обогатительную фабрику расширили, объем подземной добычи определен, инфраструктура под это есть. Куда двигаться дальше?

— Во-первых, горняки сами по себе люди неспокойные, им всегда есть над чем работать. Сейчас стоит задача довести подземный рудник до уровня 8,5 миллиона тонн в год. Для того чтобы это сделать, мы строим северный вентиляционный ствол. Весь смысл этого ствола только в одном — нужна вентиляция. Руды мы можем добывать больше, но у нас мало воздуха. Нужно обеспечить им людей, гарантировать безопасность. По нашей оценке на строительство уйдет 2—2,5 года. Это большие затраты, несколько миллиардов рублей. Огромные бетонные работы. Представьте себе: диаметр ствола — 8,2 метра, глубина — 1200 метров. В среднем, если все хорошо, если нет всевозможных геотехнологических осложнений, если не мешает вода, различные выемы, разломы, от которых надо избавляться или устранять их, получается 30—32 метра в месяц. Так и движемся. Метр за метром.

Интервью взял Михаил ЯТНОВ