МЕНЮ
RU
EN

Бережливое производство

№10
Бережливое производство

Директор по энергетике УГМК Владимир Нечитайлов вспоминает, что в советское время за недостаточное внимание к вопросам энергосбережения можно было получить выговор «по партийной линии». Сегодня он уверен, что для эффективного и безопасного энергопотребления мало заниматься развитием собственной генерации. Главное — поменять «энергетическое сознание» людей.

Под нагрузкой

— Владимир Юрьевич, реформа энергетики сильно сказалась на надежности энергоснабжения промышленных предприятий?

— Напомню, что в результате реформы вместо единой энергосистемы РАО «ЕЭС» появилось более 1700 сетевых предприятий и 19 или 20 энергетических компаний. На территории только одной Свердловской области сразу пять генерирующих компаний, то есть пять субъектов оптового рынка. При этом у всех головные офисы находятся не в Свердловской области. Естественно, управляемость энергосистемы пострадала. То же самое по сетевым компаниям — появились ФСК, МРСК, Тепловые сети, Облкоммунэнерго, районные электрические сети и дальше, дальше.

Плюс в отрасли сейчас наблюдается еще и очень серьезный дефицит кадров. Классические, с традиционными навыками энергетики, все уже на пенсии, высококвалифицированных энергетиков сейчас даже в вузах не готовят. Нет потребности. Взять, например, главных инженеров станций — их всего надо 20 человек на Свердловскую область, но практически все они у нас пенсионеры.

Реформа, увы, привела к тому, что сейчас мало кто понимает, где пересечения, где «последние мили», какие инвестиционные программы, куда идут полученные от потребителей средства. В итоге системного подхода по повышению надежности на сегодняшний день нет. В 1990-е нагрузки все спали, с одной подстанции снял — на другую поставил. Нагрузки маленькие, какие проблемы? А сейчас, когда оживилась промышленность, увеличилось энергопотребление, соответственно выросли нагрузки, все начало «лопаться», «стрелять».

— Решение о появлении на том или ином предприятии УГМК собственной генерации принималось преимущественно из соображений энергобезопасности?

— Мы смотрели с точки зрения двух направлений. Первое — существующая ситуация с надежностью энергоснабжения, второе — экономическая целесообразность и окупаемость этих проектов. Потому что если проект не окупаем, то какой смысл строить? Но первоочередная цель — это, безусловно, гарантированное и бесперебойное энергообеспечение жизненно важных объектов, если переводить на инженерный язык, объектов первой категории. Где-то это водоотлив, где-то система охлаждения печей, где-то вентиляция и т.д.

Есть контракт

— СУМЗ стал для компании пилотным проектом собственной генерации. Какие факторы определили в итоге окончательные параметры этого проекта?

— Мы делали расчеты, исходя из стоимости строительства, эксплуатационных затрат, базовой нагрузки, колебаний нагрузки, выбрали мощность, подобрали наиболее эффективные с точки зрения эксплуатации машины. Смотрели разных производителей. Многие факторы повлияли. Впервые применили стандартный международный BOT-контракт (build-operate-transfer). На то, чтобы адаптировать его к российскому законодательству, ушло девять месяцев совместной работы с подрядчиками, юристами, нашими специалистами. С техникой, оборудованием получилось хорошо, с контрактом — мы тоже смогли избежать тех строительных и ценовых рисков, которые есть, — их взял на себя подрядчик.

— Этот проект вас чему-то научил, принес какой-то дополнительный опыт?

— Из тех же соображений энергонадежности нам надо было в достаточно сжатые сроки построить газопоршневую станцию. Но одновременно мы обнаружили, что на наших предприятиях идут большие потери тепла из-за недоиспользования пара от котлов-утилизаторов. И сейчас мы обсуждаем проект строительства паровой турбины за котлом-утилизатором на том же СУМЗе. По идее, с позиций сегодняшнего дня можно было бы объединить это в один проект. Но тогда бы это потребовало больше времени. Возможно, были бы другие технические решения, и возможно, что мы не смогли бы заключить договор ВОТ, потому что в нем предусмотрена схема «take or pay» — неважно, берем мы тепловую или электрическую энергию либо нет, мы должны ее оплатить, а паровая турбина, получается, напрямую зависит от работы печи. Сейчас вот нашли турбины компании Siemens, которые могут использовать влажный пар, готовим под это отдельную программу.

— Как будет развиваться собственная генерация на других предприятиях УГМК?

— У нас в ближайшее время должен состояться тендер по шести предприятиям и до конца года еще по трем.

— Это будет примерно схожее оборудование или все же в каждом случае индивидуальный подход?

— Везде индивидуальный подход, в зависимости от наличия энергоресурсов, потребления, мощности. Единственное, что мы, конечно, пытаемся унифицировать, — оборудование. Если выбираем газово-поршневые машины, то они могут быть разной мощности, но одного производителя. Понятно, что это выгодно с точки зрения обслуживания, поставок запчастей. По газовым турбинам будем продолжать двигаться вместе с Siemens. На ШААЗе паровую «сименсовскую» турбину будем ставить. Если примем окончательное решение по «Уралэлектромеди» — скорее всего, здесь тоже будут газовые турбины Siemens.

До лампочки

— С техникой более-менее понятно. А в сознании людей, специалистов происходят какие-то перемены в подходах к энергопотреблению?

— Технологии мы закупаем мирового уровня. А вот затраты энергоресурсов у нас уровнем гораздо ниже пока. В этом деле надо серьезно разбираться, и кто-то должен быть заинтересован. Не только по инструкции — «за все отвечает главный инженер», но еще и материально, и с пониманием идеи. Пока этого в полной мере, к сожалению, нет.

Даже в советское время на каждом предприятии, в каждом цехе была комиссия по энергосбережению. Их создавали при парткомах. И спрашивали очень строго: почему не выключены лампочки в обеденный перерыв в цехах? Помимо административного ресурса, когда сначала отчитывали начальника цеха, можно было схлопотать выговор и «по партийной линии» — мало не покажется. Этим вопросом хотя бы занимались, потом все бросили. Ведь в 1990-е все только пытались выживать. А сейчас эта система уже утеряна, от университетов до выстраивания ее на предприятии. Между тем, резервов — море.

— И где вы их в основном ищете?

— Мы только от того, что начали точнее планировать потребление энергии во время закупки ее на оптовом рынке через ЗАО «Энергопромышленная компания», по году получаем по нашим предприятиям до 300 миллионов рублей экономии. Просто ввели инструкцию по оперативному планированию, корректировке, своевременным увеличениям, нагрузке и т. д. Совершили первый маленький шажок по внедрению системы энергоменеджмента. В идеале на каждом предприятии должен сидеть энергоменеджер и в зависимости от загрузки основного технологического оборудования, цены энергии выбирать, образно говоря, на какой печи делать плавку, какая меньше расходует энергоресурсы. Или, наоборот, больше ее загрузить, в какие часы это сделать, чтобы была в этот момент наименьшая цена на оптовом рынке, и вовремя корректировать заявку. Сейчас ее можно корректировать на полчаса вперед в режиме онлайн. Все инструменты, датчики, системы учета, программное обеспечение для этого есть.

ЗАО «ЭПК» в этом случае выступает единым фронт-менеджером для наших предприятий, отвечающим за связь с оптовым рынком электроэнергии. Оно оптом подает заявки, оптом их собирает с предприятий. Один перебрал эти полчаса, другой недобрал. А в целом-то все сработали «тютелька в тютельку». Вот вам и экономия.

Правильный мотив

— Но как же сознание людей перестроить, побудить их к энергосбережению?

— В моем понимании, это и есть самое сложное. И дело не только в отсутствии методологии, в отсутствии в стране специалистов мирового уровня, отсутствии каких-то учебных материалов и преподавательского состава. А еще и в том, что любая смена ментальности в принципе требует времени. Мы можем установить любое оборудование, пройти курсы повышения квалификации, но это не решит проблему. Нужно реально довести до понимания людей, до подкорки, во-первых, что такое энергосбережение. Во-вторых — какую пользу оно несет предприятию. Наконец, какую пользу от этого он получает сам лично. Поэтому от системы мотивации мы никуда не денемся.

И кроме проведения углубленного энергоаудита, внедрения программ технического учета, коммерческого учета, установки датчиков, которые меряют то, что происходит по энергопотреблению на каждом металлургическом переделе, в каждом технологическом процессе, мы вынуждены были готовить соответствующие методики, посылать наших специалистов на учебу в Англию, в США, в Москву и Питер. Сейчас они работают как преподаватели в нашем Техническом университете УГМК. Разрабатываем соответствующие программы, будем уже целенаправленно обучать директоров предприятий, главных инженеров, начальников цехов и далее по цепочке. Будем и за экономистов браться. Когда все будет честно, все будет мотивироваться и демотивироваться, когда эти показатели по энергосбережению и энергоэффективности будут у каждого сотрудника — система заработает.

— Почему на Западе таких проблем уже давно нет?

— Потому что у них все дорого. И у них ментальность другая. Как бы мы к этому ни относились, там все привыкли считать очень строго, потому что частная собственность, там всю жизнь при ней жили. При этом они работают в конкурентном рынке — цена на газ, например, в четыре раза выше, чем у нас. Неужели они не будут считать газ?

— Но какие-то сдвиги все же происходят в энергоменджменте и у нас?

— Постепенно начинает появляться ощущение важности этого направления на каждом предприятии. Кто-то стал серьезно относиться к вопросам планирования энергопотребления, кто-то — к работе с дебиторской задолженностью и перезаключением договоров с суб¬абонентами. Да, иногда приходится чуть подталкивать. Разные ситуации бывают. Но когда начинают разбираться в тех проблемах, которые есть, то уже обращаются к нам за помощью: здесь надо помочь консультацией специалистов, здесь подготовить документ на директорат, здесь подключить бюджет. То есть начинается обычная, правильная работа.

Интервью взял Михаил ЯТНОВ